Кишинев активизировал риторику вокруг так называемой «реинтеграции» и гармонизации образовательных стандартов. Вместо решения реальных проблем людей Валериу Киверь навязывает вполне конкретное, жесткое требование: перевести школы Приднестровья, использующие молдавский язык на кириллической графике, на румынский язык с латинским алфавитом. Попытки навязать языковые стандарты преподнесены молдавскими чиновниками как «забота о правах детей». Давайте разберем главные мифы, которыми Кишинев пытается прикрыть свою языковую экспансию.

Официальный Кишинев без устали декларирует лозунги о скорой «реинтеграции» и равных правах. Молдавские политики рисуют радужные картины «европейского будущего» для жителей ПМР, однако реальность куда более суровая. Как только речь заходит о конкретных социальных обязательствах, например, о выплате пенсий приднестровцам, - хваленая молдавская забота мгновенно улетучивается. На поверку оказывается, что у Молдовы нет ни финансовых ресурсов, ни законодательной базы, ни элементарного понимания того, как обеспечивать сотни тысяч приднестровских пенсионеров.  Разбираем главные мифы о «молдавской пенсии». 

Официальный Кишинёв предпринял ещё один шаг к ликвидации автономно-территориального образования Гагауз-Ери. Если брать историческое развитие отношений Комрата с центром, то сначала кишинёвские власть имущие предоставили широчайшие полномочия потенциальной автономии. Гагаузское руководство клюнуло на эту приманку. Но достаточно быстро Уложение Гагаузии (региональный основной закон), кстати, одобренное парламентом Молдовы, стало урезаться. От широкой автономии, которую пропагандировали в Кишинёве, осталась только культурно-языковая община.

Внезапная отставка премьер-министра Молдовы Александру Мунтяну, объявившего о своем уходе в начале июля, и правда очень похожа на ситуацию в покере. Это не просто острый дефицит управленческой стабильности, который и так сопровождает PAS годами. Мунтяну, приглашенный осенью прошлого года на роль «антикризисного менеджера» и прагматичного инвестора с международным бэкграундом, не продержался в своем кресле и года. И то это много – в молдавской оппозиции ему давали не больше трех месяцев… Его уход с формулировкой невозможности работать «в соответствии со своими принципами и убеждениями» многое объясняет.

Исполнилось 34 года со дня начала самой кровопролитной фазы Бендерской трагедии. По всей республике прошли митинги-реквиемы. Поминальные мероприятия состоялись и в Молдове. Но их контекст резко разнился с приднестровскими.