В истории останется террористом
Все-таки мы с Молдовой разные. Молдова скорбит по ушедшему в 73-летнем возрасте в мир иной Илие Илашку. В Приднестровье его к ночи не вспоминают. Уж сильно кроваво он у нас наследил во время вооруженной фазы молдо-приднестровского конфликта. За что должен был по приговору Верховного суда ПМР понести самое суровое наказание – расстрел.
Созданная бывшим сотрудником НПО «Днестр» (нынешний Приднестровский НИИ сельского хозяйства) диверсионно-террористическая группа «Бужор» («Пион») в апреле 1992 года напала на служебный автомобиль депутата Верховного Совета ПМР Николая Остапенко, который законодательную деятельность совмещал с организацией обороны Слободзейского района от посяганий националистов Молдовы. К слову, на эту административно-территориальную единицу Приднестровья строили дальновидные планы. Расчет был прост. Во-первых, этнический состав. Преимущественно в этом районе живут молдаване. Во-вторых, по мнению кишиневской верхушки, сельское население было более податливо к народно-фронтовской пропаганде, чем горожане. Это лидеры «Народного фронта Молдовы» и припаявшееся к нему руководство бывшей союзной республики поняли на примере других регионов экс-МССР. В-третьих, душу стратегов из Молдовы бередила близость населенных пунктов Слободзейского района и к столице ПМР, и к второму по численности населения городу республики – Бендерам, и к приднестровскому «энергограду» Днестровску.
К чести жителей района стоит сказать, что эти расчеты остались лишь «голубой мечтой» тогдашних кишиневских заправил. Слободзейцы в большинстве своем остались глухи к националистической пропаганде. Посему развернуть партизанско-повстанческое движение, как о том грезили в Кишиневе, не удалось. «Бужору», руководимому Илие Илашку, пришлось действовать в одиночку. Поэтому в качестве первой жертвы индивидуального террора «пионеров» и был избран человек, который имел огромный авторитет в «упрямом» Слободзейском районе.
Опять же был двойной расчет. Ликвидация неугодного народного лидера и запугивание населения, которое все более и более идеологически отдалялось от официального Кишинева. Правда, этот расстрел сыграл обратную роль. Слободзейцы массово стали записываться в Народное ополчение и другие силовые структуры Приднестровской Молдавской Республики. Поэтому нужен был еще один громкий акт устрашения. И соответствующая жертва, личность которой говорила бы о том, что жителям района не стоит подвергать себя опасности, вступая в ряды ополченцев.
В следующем месяце «бужоровцы» напали уже на личный автомобиль руководителя штаба Народного ополчения Слободзейского района Александра Гусара. Машина была сожжена Илашку & Со вместе с ее владельцем.
В активе группы «Бужор» также поджог трансформаторной электроподстанции и рубка проводов линий электропередач. Она также подозревалась в обстреле кареты «Скорой помощи» и в прочих «подвигах».
Примечательно, что во время обмена военнопленными по завершении войны 1992 года молдавская сторона и не заикнулась о членах группы «Бужор». Видимо, боялись международного скандала. Ведь Илашку и его подельники не подпадали, согласно Женевской конвенции, под статус военнопленного. Там строго прописано кого считать диверсантом, а кого террористом, кого разведчиком, а кого лазутчиком, кого партизаном, а кого бандитом. Определяющим фактором для причисления к военнопленным является наличие формы своей страны или же четко различимых опознавательных знаков на цивильной одежде. В ином случае пойманные считаются уголовниками, на которых не распространяется международное гуманитарное право, а наказание определяется согласно нормам национального законодательства страны, которая пленила их. По действовавшему в ПМР законодательству СССР и МССР главарю «Бужора» был вынесен смертный приговор. Остальные члены получили большие сроки лишения свободы. Кстати, процесс над «бужоровцами» был открытым по аналогии с судами в СССР над нацистскими военными преступниками. Илашку, видимо, не понял, что ему грозит, а посему вел себя в клетке достаточно нагло. Пантонимно «стрелял» в присутствующих на процессе.
Дальше была жуткая несправедливость. В Приднестровье не было механизма исполнения смертного приговора. Поэтому Илашку сидел в камере смертников до тех пор, пока на него не стали обращать внимания разные правозащитные организации. При этом в ПМР официально был введен мораторий на приведение в исполнение приговоров о высшей мере наказания. Потом подключились и правительства разных стран. В итоге под нажимом «мирового сообщества» приднестровские власти пошли на жест доброй воли. Отпустили преступника-смертника. Тогда по ТВ ПМР показывали процесс передачи его молдавской стороне. Илашку попытался разыграть спектакль, пытаясь ускользнуть из рук приднестровских и молдавских конвойных с криками, что «хочет остаться в Приднестровье». В чем несправедливость? После случая с Илие Илашку кажется, что замена смертного приговора на неопределенный статус ждущего его после отмены моратория неэффективна. Политический нажим в этом мире никто не отменял. Страны, которые пошли по этому пути, слышат постоянный скулеж со стороны разного рода международных сердобольцев: «Дескать в цивилизованном мире смертная казнь (классический пример «цивилизованные» Соединенные Штаты) – дикость, а приостановка ее исполнения по мораторию психологически изводит приговоренного». Поверьте, всего этого не было, если бы мы вовремя заменили смертную казнь на пожизненное заключение. И не вышел бы Илашку из застенков раньше, чем его менее виноватые подельники-террористы. Он бы вообще не вышел. Тюремный режим – не сахар. Поэтому вряд ли бы он дожил до 73 годков. Остальные «бужоровцы», кстати, не зная кому предъявлять претензии, обратились в Европейский суд по правам человека, с исками в адрес России и Молдовы. Первая, по их мнению, была виновата в том, что после задержания они некоторое время пробыли в комендатуре 14-й российской армии, а вторая – в нежелании их освобождать.
Илашку же за свои «подвиги» был награжден высшими наградами Молдовы и Румынии. Избирался в молдавский парламент и румынский сенат, находясь в тюрьме приднестровского села Глиное (не надо путать с тамошней исправительно-трудовой колонией), ибо тюремный режим самый строгий из прописываемых преступников. Сам факт говорит о нонсенсе в законодательном процессе этих двух стран. Как можно голосовать «за» или «против» тех или иных законопроектов, находясь в «кутузке»?
Майя Санду подписала указ об объявлении 20 ноября днем траура по Илие Илашку. Председатель молдавского парламента и руководитель партии власти Игорь Гросу назвал убийцу «твердым и несгибаемым борцом, редким примером достоинства и национальной идентичности»…
